фильм «Наркоз»
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Awake
Жанр: драматриллер
США, 2007, 1 час 20 минут
Прокатчик: Вест
Режиссер: Джоби Хэролд
В ролях:
Хайден Кристенсен,
Джессика Альба,
Терренс Хауард, Лина Олин, Стивен Хинкл, Алекса Картер, Кристофер Мэгги, Кристофер МакДоналд, Сэм Робардс, Стюарт Саммерс, Ли Вонг
Каждый год более 21 миллиона человек получают общую анестезию. Большинство погружается в сон, не помня происходящего. 30 тысячам везёт намного меньше - они не могут отключиться, попадая в плен явления, известного как "интранаркозное пробуждение". Клэй во время операции на сердце неожиданно приходит в себя. Полностью обездвиженный, не способный закричать и позвать на помощь, он, тем не менее, полностью осознает происходящее, чувствуя каждое касание скальпеля к своей плоти...
Фильм талантливого дебютанта Джоби Хэролда, запущенный в российский прокат под именем «Наркоз», на самом деле называется «Пробудившийся» (Awake). В отличие от сугубо предметного русского «аналога» оригинальное название имеет целых четыре смысла. Первое – так называемое интранаркозное – пробуждение героя Хейдена Кристенсена характеризует медицинский казус, случающийся, по американской статистике, с каждым семисотым из подвергающихся общей анестезии: больной просыпается в самый разгар операции, все слышит и чувствует, однако, будучи тотально парализован анестетиками, не может даже глазом моргнуть и потому принужден безмолвно наблюдать за теми нескончаемыми и беспредельными ужасами, которые творятся в районе операционного стола. (Кстати говоря, постояльцы российских медучреждений должны особенно сильно трепетать при мысли о подобном кошмаре, поскольку в нашем отечестве по старинке усыпляют не внутривенной комбинацией, например, мидазолама с фентанилом или же изофлурановой ингаляцией, а крайне архаичными кетамином и закисью азота.) Учитывая же тот факт, что героические врачи в фильме вынуждены по тридцать часов в сутки отрабатывать убийственную карму и многомиллионные иски о причинении вреда здоровью больных, несложно представить, какая чеховская хирургия обрушивается на несчастных пациентов фигурирующего в картине кардиологического отделения.
Второе, уже посленаркозное, пробуждение – в отличие от пробуждения интранаркозного – дается главному герою с величайшим трудом, поскольку, во-первых, не так-то просто выжить в руках хирурга, а во-вторых, еще сложнее выжить в руках хирурга, намеревающегося тебя убить, чтобы посредством брачной аферы сообщницы и манипуляций с завещанием выудить из твоей смерти 100 миллионов долларов – как раз на покрытие исков, вчиненных родственниками предшествующих страдальцев. Здесь персонажу Кристенсена придется изрядно попутешествовать по нейтральной полосе между миром живых и миром мертвых, где по режиссерской воле с изящной неумолимостью выключается освещение, а вместе с ним и жизнь, и лишь сердце матери (вы даже не представляете, в насколько буквальном смысле) способно вернуть сына с того света на этот.
Но есть еще и третье пробуждение – душевно-духовное: главный герой, будучи в коматозном озарении, не только познаёт истинную природу окружающих его людей (одного этого, наверное, уже достаточно, чтобы субъекту более слабовольному помереть снова), но и вспоминает тщательно забытое прошлое, в результате чего покойный отец из полубожественного кумира превращается в ординарного, естественного человека с диктаторским обликом и скотской душой. В сущности, совершающееся в ходе данного терапевтического припоминания разрушение фигуры Отца, разоблачение его тирании, пресекающей первичную связь ребенка с матерью, и есть главное пробуждение, по Хэролду.
Однако движительная психоаналитическая идея фильма не останавливается на этой глубинной терапии, но переходит в мифотеологию. Мать главного героя зовут Лилит (Lilith) – так же как и лунную женщину, чье имя древнеиудейская традиция сложила из имен трех шумерских демонов и вавилонской богини Белет-или. Согласно раввинистическим преданиям, Лилит была первой женой Адама, сотворенной не из мужского ребра, но из глины (по другой версии – его спутницей после изгнания из рая); каббалисты считали ее женой великого Самаэля и матерью демонов, суккубом, источающим лунное свечение и имеющим вампирическую власть над детьми смертных. Имя персонажа Кристенсена – Клэй (Clay), а clay по-английски означает глину, тот священный первопрах, из которого Господь вылепил человека, прежде чем вдохнуть в него жизнь и Свой образ. Если священнодействие с передачей материнского сердца рассмотреть под этим углом, то мы получаем величественный альтернативно-матриархальный миф о возрождении/пересоздании человека, укорененный равно в древних религиозных культах и терапевтических процедурах вскормленного ХХ веком – и вскормившего, в свою очередь, ХХ век – психоанализа. Так что четвертый, высший, сакральный смысл слова awake актуализирует не только на символическом, но и на телесном уровне мистерию, в ходе которой избавленное от демонического опыта и инфернального шлейфа материнское божество жертвует сердце – средоточие жизненных энергий – мертвому сыну, человеку, из праха созданному и в прах вот-вот обратящемуся. А вы говорите – наркоз…
